АВГУСТОВСКИЕ БОИ 42-го (часть VIII)

Уважаемые читатели! Представляем вашему вниманию воспоминания участников боёв на тёмкинской земле в августе и начале сентября 1942 года.
Василий Юлианович Волков прошёл всю войну от Тулы до Курляндского полуострова в составе артиллерийского полка 30-й гвардейской стрелковой дивизии. Боевое крещение принял в должности заместителя командира батареи 76-ти миллиметровых пушек за Окой. Войну закончил начальником артиллерийско-топографической службы полка. Об августовских событиях ветеран рассказал в книге «От Тулы до Курляндского полуострова». Командиром дивизии в те дни был полковник Андрей Данилович Кулешов.

К разворачивающимся событиям летом 1942 года под Сталинградом войска Западного фронта, разумеется, не могли оставаться безучастными, и чтобы оказать помощь нашим войскам на юге, по приказу Ставки Верховного Главнокомандующего было организовано наступление в направлении на Вязьму. Цель наступательной операции – сковать силы врага на центральном участке советско-германского фронта и не только удержать те дивизии противника, которые занимали позиции под Вязьмой и Ржевом, но и заставить немецкое командование перебросить сюда свои резервы.
В ночь на 8 августа поступил боевой приказ – 30-я гвардейская стрелковая дивизия передавалась в состав 33-й армии для усиления в наступательной операции на Вяземско-Гжатском направлении. Части дивизии передавали свои позиции 42-й стрелковой дивизии, обозначали указателями границы заросших травой минных полей.
С наступлением вечерних сумерек полки и подразделения дивизии начали движение на Гжатский большак. Едва перейдя на другой берег реки Угра, последовала команда на привал. Свернув с дороги, бойцы расположились на траве вдоль обочины и придорожной канавы. С целью соблюдения условий жёсткой маскировки, курить было строго запрещено, разговоры разрешалось вести вполголоса. Привал по продолжительности был недолгим, и подразделения продолжили движение. Перед рассветом полки укрылись в лесистых местах, выставив на опушках боевое охранение.
После трёх ночных переходов части дивизии прибыли в назначенный район и разместились в лесу, недалеко от посёлка Износки. Вместе с 30-й гвардейской дивизией в состав 33-й армии влились переброшенные с других участков Западного фронта дополнительные силы. В первых числах августа прибыл 7-й гвардейский стрелковый корпус и вместе с ним 5-я гвардейская стрелковая дивизия. В ближайших лесах сосредоточились три танковые бригады, батареи артиллерии резерва Главного командования, дивизион реактивных миномётов «Катюша». С железнодорожных платформ сгружались и занимали огневые позиции орудия 331-го отдельного артиллерийского дивизиона особой мощности. Сила советских войск несоизмеримо возросла на фронте. Теперь уже было не то, что в 41-м.
Но и немцы за лето успели укрепить свои позиции, глубже зарыться в землю. Вдоль фронта своей обороны вырыли глубокие траншеи, построили добротные блиндажи, отвалы земли, в целях маскировки, обложили свежим дёрном. Перед траншеями натянули в несколько рядов колючую проволоку, положили спираль Бруно. Все подходы заминировали, а на танкоопасных направлениях заложили фугасы. Если в 1941-м году бои носили в основном скоротечный характер, рассчитанный на быстроту манёвренности, то теперь гитлеровцы строили свою оборону для долговременных позиционных боёв.
В первые дни августовского наступления 30-я стрелковая дивизия находилась в резерве и пока в боях участия не принимала. Как уже известно, войска 33-й армии углубились в оборону противника на расстояние 20-ти километров, а на флангах наступление замедлилось. Образовался клин, остриём которого выходил на деревню Шатеша, что располагалась на берегу реки Воря. Фашисты к тому времени ввели в бой свежие силы, подтянули танки, прочно закрепились на противоположном крутом берегу реки. В результате кровопролитных десятидневных боёв наши войска были сильно ослаблены и прорвать оборону противника не могли. Тогда 22 августа, для наращивания удара, в бой вводится 30-я гвардейская стрелковая дивизия. Чтобы поддержать атаку пехоты, дивизии был придан хорошо известный нам по боям за деревню Горки 5-й отдельный танковый батальон.
Две недели там шли тяжёлые ожесточённые бои. Форсировав реку Воря, 94-й гвардейский стрелковый полк майора И.П. Жирова (погиб 10.11.42 г.) и 96-й полк майора П.А. Лещенко (погиб 31.12.42 г.) ворвались в деревню Шатеша, но выбить противника с рубежа обороны не смогли. Из танкового батальона только три танка преодолели водную преграду и выбрались на её крутой противоположный берег. Сожжённая дотла деревня несколько раз переходила из рук в руки, бои зачастую превращались в рукопашные схватки. После небольшой перегруппировки и ввода в бой 98-го стрелкового полка майора А.Д. Дегтярёва (погиб 28.12.42 г.), полоса наступления дивизии была смещена влево с поставленной задачей выбить врага из деревни Федьково и урочища Чальки. Но и здесь добиться успеха не удалось.
Как вспоминал ветеран В.Ю. Волков, бои за населённые пункты Алфёрово, Шатеша, а затем и Федьково отличались исключительной ожесточённостью, носили кровопролитный характер. За две недели дивизия потеряла в тех боях убитыми, ранеными и пропавшими без вести около шести тысяч человек.
Не лучше обстояло дело и в соседних дивизиях, наступавших на село Уполозы. В создавшейся обстановке командование 33-й армии отдало приказ о переходе к обороне. Бойцы приступили к работам по укреплению своих позиций – начали рыть траншеи, строить блиндажи.
Войска 33-й армии не располагали достаточными силами, чтобы разгромить врага на заранее подготовленных оборонительных рубежах. В те дни внимание советского командования было обращено на юг, к Сталинграду. Туда, к берегам Волги, направлялись хорошо укомплектованные стрелковые дивизии, крупные танковые соединения, накапливалась артиллерия и авиация. Войскам же, действующим на центральном участке фронта, под Москвой, приходилось рассчитывать лишь на свои возможности.
Пытаясь остановить наступление войск 33-й армии, гитлеровское командование вынуждено было перебросить к Вязьме часть своих резервов. Три пехотные немецкие дивизии, находившиеся в пути к Сталинграду, были задержаны, и эшелоны с войсками были перенаправлены в район боевых действий под Гжатск и Вязьму. Сюда были переброшены свежие танковые части. Если во время проведения августовской наступательной операции войскам 33-й армии не удалось полностью сломить сопротивление противника, и они не смогли продвинуться далеко вперёд, то основная задача боевой операции была выполнена. Оттянув на себя резервы гитлеровских войск, они оказали существенную помощь защитникам Сталинграда. Командование фашистской Германии тешило себя надеждой, что, захватив город на Волге, поставит советское командование в тяжёлое положение в обеспечении горючим. Доставка кавказской нефти водным путём прервётся. И тогда по расчётам гитлеровских генералов вновь будет предпринята попытка наступления на московском направлении. Ржевско-Вяземский выступ предполагалось использовать как трамплин нового похода на Москву. Теперь, чтобы удержать свои позиции под Вязьмой, приходилось часть резервных войск направлять не к Сталинграду, а в район боевых действий на реке Воря.
С переходом к обороне в полосе действия 33-й армии наступило временное затишье. Обычно гвардейские части в обороне не держали, они предназначались для нанесения удара в наступательных операциях. В ночь на 30 сентября 30-я гвардейская стрелковая дивизия была выведена из боя. Совершив четырёхдневный переход, её полки разместились в лесу поблизости от исторического места – Бородинского поля. Здесь в 25-ти – 30-ти километрах от линии фронта дивизия вошла в резервные войска Западного фронта.

Письмо из прошлого

Директор СПК «Бекрино» И.И. Михайлов давно собирает материалы об остории района. Истории разных периодов. Случайно в разговоре с ним нам удалось узнать о письме участника боев на территории района, переданном ему бывшим танкистом, уроженцем д. Полушино, Ф.К. Дмитриевым. По нашей просьбе он предоставил нам копию этого письма.
16.11.1964г. Председателю поселкового совета Запорожье, гражданам деревни Полушино Темкинского района Смоленской области от бывшего воина-танкиста Немчинова Федора Алексеевича г. Запорожье-48, ул. Республиканская -78, кв. №21 обращение.
Дорогие граждане деревни Большое Полушино, передаю Вам пламенный привет и самые искренние добрые пожелания в Вашей жизни – доброго здоровья, жизненных благ и творческих успехов. Многие из Вас помнят те августовские дни 1942 года, когда мы, горстка танкистов, неожиданно для фашистов, из леса по склону, подходящему к вашему селу, – ворвались в д. Б. Полушино. Эта неожиданность появления нас, танкистов, заставила немцев так переполошиться, что они удрали в другое село, побросав в сторону даже некоторые свои военные мундиры вместе с орденами фашизма. В общем, жители деревни тех лет хорошо помнят этот эпизод. Мы пробыли около полудня. Как хорошо, с какой радостью встретили нас, танкистов, жители вашего села. Показывали нам направление, куда убежали немцы, каждый предлагал нам свое угощение: кто яички, кто молока, кто мед пчелиный, и когда мы растаскивали свои танки для охраны деревни, то жители все печалились о том, что нас мало и то, что с нами нет пехоты, что немцев тьма — тьмущая и вряд ли мы сможем деревню удержать. Мы подбадривали жителей деревни о том, что пехота вот-вот подойдет, и обязательно удержимся, и лица жителей сияли радостной улыбкой. Но пехота наша так и не подошла, так как позади нас на километров 7 она была отрезана немцами.
Расставили танки вокруг деревни, мой танк стоял на окраине вашей деревни около дороги по направлению к деревне, куда убежали немцы. Но вот подошли к танку снова ваши жители, и завязалась радостная оживленная беседа, и снова жители тянутся к нам с угощением и тоскуют о том, что нас мало. Вдруг на дороге со стороны немцев появляются два танка, и на танках немцы в касках. Жители разбежались по своим укрытиям. Мы подпустили их на близкое расстояние, и когда они нас уже заметили, то стали выпрыгивать из танков и разбегаться. Мы ударили по ним из своих «Грабинских» пушек, и один из них подбили, а другой удрал. Подходит ночь. Горстка танков разбросана поодиночке вокруг деревни. Так могли бы ночью немцы перебить или поджечь танки поодиночке.
Решение командира: собраться всем в центре деревни и якорем расставить пушками вперед. Так было сделано. Вот днем ни одного немца в деревне не было видно, а ночью их оказалось много. Завязалась перестрелка, пулеметная стрельба, и мой танк дрогнул, второй выстрел в корму танка, и внутри танка повалил удушливый дым. Я нажал на стартер, он не заводит мотор.
Все-таки удалось завести танк и выйти на открытое поле. Зажгли зажигательным снарядом что-то, или стог, или сарай, нам стало видно, и немцы не так обнаглели, а то лезли на танки.
Мы выехали из деревни. Выезжая из деревни (там подъемчик и накануне прошел дождь, он размягчил почву и танкам тяжело было взобраться на подъем), мы двинулись по небольшому овражку. Немного проехав, мой танк стал как мертвый. Когда мы вышли из танка и стали осматривать его, то оказалось, что с первого выстрела по танку была подбита гусеница. И когда мы двигались по ровному, то она ещё держалась, а когда двинулись по оврагу, то подбитая гусеница слетела. Второй танк «КВ» пришел нам на помощь. Зацепил нашу тридцатьчетвёрку. Танк протянул метров 40-50 и у самого от большого усилия, так как наш танк сильно врезался в почву, у него полетел бортовой фрикцион, он стал тоже недвижимым. И так два вышедших из строя танка «КВ» и «Т-34» стали в овражке. Но ведь оружие было в исправности, снарядов хоть и мало, но ещё были. Овражек небольшой, и наши башни немного выглядывали, и обзор деревни был хорош. Мы отбивались от фрицев до утра. Утром они из деревни ушли в соседнюю, то есть откуда пришли. Мы стали маскировать танки. Вдруг по радио наши танки отзывают туда, где обороняется наша пехота.
Мы с двумя недвижимыми танками остались держаться и держать деревню. Дальнейшее наше действие жители хорошо помнят. Мы держались около 4-х суток. Многое сделали, и когда немцы решили нас стереть с лица земли, мы многому препятствовали. Так как мы стояли у них на пути – куда они всё подбрасывали на передний край, а мы препятствовали. Они в ночь на 4-й или 5-й день подкатили тяжелые пушки и утром стали нас расстреливать. Огонь был губительный, земля дрожала, глыбы земли летели на танк. У нас снаряды кончились и притом или глыбой земли или чем –то другим заклинило пушку. Через нижний люк, люк десанта, мы кое-как выбрались из танка.
Около танка все разворочено, и трупы наших бойцов, которые накануне прибежали к нам, так как они были уже конвоированы немцами. Нескольким пленным удалось убежать из колонны, а жители деревни направили к нам. Так они на ночь и остались около нас, и мы повеселели, что нас уже больше. Но вот как я уже сказал, наутро нас стали расстреливать из пушек крупного калибра. И вот когда мы перепрыгнули в другой глубокий овраг с протекающим ручейком и стали уходить дальше по зарослям оврага, то навстречу к нам, как змеи, поползли с автоматами немцы. Мы стали отстреливаться наганами.
Потом, уже что будет, выбежали на чистое поле и, кувыркаясь, побежали по направлению в лесок. По нам били из пушек и автоматов, но каким–то чудом частично нам удалось достигнуть леса. Скрылись в лесу в зарослях травы, притаившись как ужи, дождались ночи. Рядом с нами в поисках нас проходили немцы. Мы держали на взводе курки наганов, но они нас не заметили. Ночью стали пробиваться по направлению к своим, но в лесу мы натыкались на немецкие заставы. То там, то там нас окрикивают немцы, поднимают тревогу, и мы снова прячемся где-либо в кустах. Наступит день, мы в глуши леса, в зарослях, ждем ночи. Питаемся ягодами, и так прошло 3-е суток. Потом мы решили, что уж будет. Пошли ночью по открытому полю. Впереди нас немцы, сзади тоже неподалеку группа человек -5 немцев и нас 4 человека, идем по направлению к какой-то деревне, где светятся огни. Немцы, очевидно, нас приняли за немецких солдат, так как мы шли открыто, только держали небольшое расстояние, и ночью они, очевидно, думали, что такие же, как они. Украдкой прошли по деревне и прошли протекающий брод около деревни, метрах в 20 от деревни проходил ров — траншея немцев. Мы поползли через траншею, проползли метров 20-30 от траншеи и только поднялись, раздался взрыв. То ли по нам ударили из миномета, то ли мы нарвались на минное поле, не могу даже понять, но я был оглушен и контужен. И я стал ползти, куда сам не знаю, но, помню, переполз брод и оказался в деревне в каком-то огороде неподалеку от дома. Так я и пролежал около забора в траве до утра. Шумит голова, в ушах только звон. Комбинезон мой поизорван, весь в дырочках, стал приподниматься, ноги плохо держат. Да и силы от голода иссякли. Только я стал пробираться в дом, сзади меня чем-то огрело, и я упал. Наган же я, очевидно, уронил ещё тогда, когда был контужен около траншеи. Около меня стояло три рослых немца. Что-то руками размахивают, голоса я не слышу, так как я даже в дальнейшем месяца 3-4 очень плохо слышал. Повели меня куда-то, но ноги плохо держали меня, и помню уже много времени прошло, как меня медленно провели через ваше село. Показали по направлению танков наших. Я махнул головой. С частыми отдыхами привели в соседнее село. Так началась моя судьба в дальнейшем — судьба, которая гораздо горче, гораздо богаче событиями, как «Судьба человека», описанная писателем М. Шолоховым.
Я к вам обращаюсь с просьбой: известна ли судьба о ком — либо из моих товарищей, которые были тогда рядом со мной, что с ними, я не знаю. Может быть, когда освободили деревню и что-либо известно? Вы все это помните, что я написал вкратце, об этом можно написать книгу. Я помню и очень благодарен вам, жители Б. Полушино, за ту сердечную радостную, теплую встречу, как вы нас тогда встретили и тревожились за нас, что нас мало.
Спасибо за помощь, что вы помогали в питании, и спасибо старосте вашего села, что он нам помогал маскировать танки и присылал пацанами питание. Как сложилась и его судьба? Но по – моему это был неплохой человек. Как судьба парнишки, который около нас много был и просился, чтобы мы его приняли в экипаж, так как у нас не хватало человека. Я по истечении времени имя его позабыл, но ему в то время было годков около 16-17.
И как жизнь сейчас у вас всех, дорогие товарищи? Извините меня за отвлечение от других дел.
С глубоким уважением к вам танкист Федор Немчинов.
Сохранен стиль автора письма.

Тот самый паренёк
Дмитриев Федор Кузьмич
Родился 8 июня 1923 г. в д. Большое Полушино Батюшковского с/с Темкинского района. Окончил Сосницкую неполную среднюю школу. Работал лаборантом на Лысковском льнокомбинате Износковского района.
В июле 1941 г. призван в Красную Армию. Строил укрепления на реке Вязьма, попал в окружение, выйдя из него, добрался до родной деревни.
Во время оккупации был отправлен в Германию на военные заводы, по дороге сбежал, вступил в партизанский отряд майора Мазура.
В 1943 г. вступил в Красную Армию, воевал в третьей танковой армии под командованием генерала Рыбалко. Участвовал в освобождении Белоруссии, Чехии, Румынии, Австрии и Германии.
В 1945 г. вернулся на родину, окончил Московский финансовый техникум. Работал заведующим райфинотделом, затем старшим экономистом на Темкинском сырзаводе, в райбольнице.
Награжден орденами Красной Звезды, двумя — «Отечественной войны» — II ст., медалями: «За боевые заслуги», «За освобождение Праги», «За победу над Германией» и юбилейными, трудовой медалью «За доблестный труд».
Однополчане

Именной список безвозвратных потерь 18 танковой бригады
Немчинов Федор Андреевич (р. 1914 г. УССР, Днепропетровская область), старшина, механик-водитель танка «КВ». Пропал без вести 27.08.42 г. в д. Большое Полушино Темкинского района. Похоронен в д. Батюшково, Темкинский район (перезахоронен из д. Рожево). – информация из списков захоронения Мемориала.
А на самом деле этот человек живой, попал в плен, вернулся на родину и в 1964 г. написал письмо с воспоминаниями жителям деревни Большое Полушино, которое вы читаете выше.
Ширяев Павел Федорович (р.1916 г. Московская область, Красногорский р-н, Н.-Братский) — сержант, радист. Пропал без вести. 27.08.42 г. в д.Большое Полушино Темкинского района.Перезахоронен из д.Сосницы в братскую могилу д. Батюшково.
Донченко Георгий Карпович (р.1921 г., Ордженикидзевский край, г. Буденновск). Лейтенант, командир танка «Т-34». Пропал без вести 27.08.42 г. в д. Большое Полушино Темкинского района. Перезахоронен из д. Чаль в д. Батюшково.
Головин Владимир Степанович (р.1917 г. Свердловская область Нижнесергинский район, Михайловский завод) –лейтенант, пропал без вести 27.08.1942 г. в д. Большое Полушино Темкинского района. Захоронен в братской могиле д. Батюшково.
Данилкин Петр Васильевич (р.1919 г., Орловская область Новосельский район, д. Измайловское). техник –лейтенант, командир танка «Т-34». Пропал без вести 27.08.42г. в д.Большое Полушино Темкинского района. Захоронен в братской могиле д. Батюшково.
Горяинов Яков Семенович (р.1917 г., Куйбышевская область, Куйбышевский район Четыровский с/с) – сержант, механик-водитель танка «Т-34», пропал без вести 27.08.1942 г. в д. Большое Полушино Темкинского района. По данным списка захороненных в братской могиле д. Батюшково значится под фамилией Горянков.
Однако по данным документа 18 танковой бригады, подписанного начальником штаба 18 тбр. майором Смирновым:
Горяинов Яков Семенович возвратился в часть 21.09.1942 г. Продолжал участвовать в боях. 18 танковую бригаду перебросили в район Гжатска.

По последним данным
Мемориала :
Горяинов Яков Семенович (сержант, механик водитель танка «Т-34», 2-й танковый батальон) пропал без вести 28.11.1942 г.в районе д. Талицы Сычевского района Смоленской области.
Толмачев Листофор Николаевич (р.1914 г. Тамбовская область, г.Кирсанов) – старшина, командир танка «Т-34» пропал без вести 27.08.1942 года в д. Большое Полушино Темкинского района. По данным документа 18 танковой бригады, подписанного начальником штаба 18 тбр. майором Смирновым:
Толмачев Листофор Николаевич возвратился в часть 21.09.42 г.
Толмачев Листофор Николаевич значится в списках похороненных в братской могилы д. Батюшково.

Г. Васильева